Аннотация:
Исследуется зависимость бета-функции от бегущей константы связи в голографических моделях с дилатонным действием Эйнштейна–Максвелла для легких и тяжелых кварков. Дилатон в этих моделях определяет константу связи. Зависимость дилатона от граничных условий приводит к зависимости от них констант связи. Показано, что поведение бета-функции как функции бегущей константы связи существенно не зависит от граничного условия. Для нулевого граничного условия на горизонте соответствующие бета-функции являются отрицательными и монотонно убывающими функциями и имеют скачки при фазовых переходах первого рода как для легких, так и для тяжелых кварков. Проведено сравнение наших голографических результатов для бета-функции как функции бегущей константы связи с результатами теории возмущений, полученными в ходе двухпетлевых вычислений.
Работа И. Я. Арефьевой, П. C. Слепова и М. К. Усовой, которая заключалась в общей постановке проекта и изучении бета-функции модели легких кварков и сравнении легких и тяжелых кварков, поддержана РНФ (грант № 20-12-00200),
https://rscf.ru/project/20-12-00200/. Работа А. Хаджилу, заключавшаяся в изучении бета-функции для тяжелых кварков, была выполнена в Математическом центре мирового уровня МИАН при поддержке Министерства науки и высшего образования Российской Федерации (соглашение № 075-15-2022-265).
Поступило в редакцию: 19.07.2024 После доработки: 19.07.2024
Режим сильной связи калибровочных теорий может быть исследован с помощью голографической дуальности, определяющей соответствие между классом сильновзаимодействующих квантовых теорий поля и слабовзаимодействующих гравитационных теорий [1]–[3]. Благодаря этой дуальности возможно описание потока ренормгруппы (РГ) в квантовой теории поля (КТП) с помощью гравитации с дилатонным полем, т. е. в виде голографического РГ-потока [4]–[7]. Геометрическое описание РГ-потока в данном подходе дуально гравитационному решению с особыми асимптотиками, при этом голографическая координата $z$ соответствует энергетическому масштабу КТП. Следовательно, бета-функция имеет голографический аналог, описывающий зависимость бегущей константы связи от энергетического масштаба КТП [8]–[11].
Исследование структуры фазовой диаграммы КХД в плоскости (химический потенциал, температура) является одной из важных задач высокоэнергетических экспериментов на ускорителях LHC, RHIC, NICA и FAIR. Поскольку стандартные вычисления в рамках теории возмущений не работают для КХД в режиме сильной связи, для описания физики сильновзаимодействующей кварк-глюонной плазмы (КГП), образующейся при столкновениях тяжелых ионов, требуется непертурбативный подход [2], [3].
Из вычислений на решетке [12], [13] и некоторых эффективных феноменологических моделей [14] следует, что структуры фазовых диаграмм КХД различаются для тяжелых и легких кварков в силу их значительной зависимости от масс кварков. С учетом такой зависимости модели голографической КХД, воспроизводящей известные особенности вычислений на решетке, должны быть разными для тяжелых и легких кварков [15]–[22]. Голографическая КХД, вообще говоря, дает различное поведение бета-функций в разных фазах, а именно в фазе конфайнмента кварков и фазе КГП, а также вблизи критических линий для тяжелых и легких кварков.
В контексте приложений в КХД голографический РГ-поток изучался в работах [6], [7], [23], [24]. РГ-потоки для анизотропной КГП с ненулевыми химическим потенциалом и температурой исследованы в работах [17], [25], [26]. Точные голографические РГ-потоки были введены в случаях пространств более высоких размерностей [27] и более низких размерностей [28], [29].
Бета-функция выражает зависимость бегущей константы связи $\alpha$ от энергетического масштаба физической системы и задается формулой
где $\alpha=\alpha(\Lambda)$ – бегущая константа связи, а величина $\Lambda$ обозначает энергетический масштаб в КТП и связана с голографической координатой $z$ как $z\sim 1/\Lambda$ [2], [30]. В настоящей работе мы исследуем поведение голографической бета-функции как функции бегущей константы связи. Бета-функция в голографии определена как [23], [25], [27], [31], [32]
где $\alpha(z)=e^{\varphi(z)}$, $\varphi$ – поле дилатона, а $B(z)=e^{A(z)}/z$ играет роль энергетического масштаба КТП и задает фактор деформации в голографической метрике (см. подробнее ниже, в частности (2.4)).
Основной целью настоящей работы является изучение зависимости бета-функции от бегущей константы связи для голографических моделей легких и тяжелых кварков. В предыдущей статье [33] мы исследовали поведение бета-функции в зависимости от голографической координаты $z$ для различных температур и химических потенциалов. В этом исследовании мы сосредоточимся на зависимости $\beta(\alpha)$ и сравним наши результаты с пертурбативными расчетами.
Статья организована следующим образом. В разделе 2 вводятся пятимерные голографические модели тяжелых и легких кварков, описываются их термодинамические свойства. В разделе 3 исследуется бета-функция $\beta(\alpha)$ для этих моделей. В разделе 4 приводится обзор основных результатов работы.
2. Голографическое определение моделей легких и тяжелых кварков
2.1. Модели
Мы рассматриваем систему с действием Эйнштейна–Максвелла для скалярного поля [15], [16]
включающим в себя пятимерную константу Ньютона $G_5$, скаляр Риччи $R$, электромагнитный тензор $F_{\mu\nu}=\partial_{\mu}A_{\nu}-\partial_{\nu}A_{\mu}$ калибровочного поля Максвелла $A_{\mu}$, скалярное поле (дилатон) $\varphi$, калибровочную кинетическую функцию взаимодействия $\mathfrak{f}_0(\varphi)$, описывающую константу связи между полем Максвелла и дилатоном, и дилатонный потенциал $\mathcal{V}(\varphi)$.
Соответствующие действию (2.1) уравнения движения могут быть получены в общей форме:
где $B(z)$ – фактор деформации, $g(z)$ – функция почернения, $\vec{x}=(x_1,x_2,x_3)$, а $A(z)$ – масштабный фактор, функционально различный для легких и тяжелых кварков. Полные уравнения движения в явном виде представлены в [15]–[20], [34]–[36]. Все функции зависят от голографической координаты $z$. После решения уравнений движения поля́ можно выразить как функции $\varphi$, т. е. $V(z)=\mathcal{V}(\varphi(z))$, $V_\varphi(z)=\mathcal{V}_\varphi(\varphi(z))$ и $f_0(z)=\mathfrak{f}_0(\varphi(z))$.
Для решения уравнений движения (2.2), (2.3) используются стандартные граничные условия:
где $\mathfrak{z} (z_h)$ – гладкая функция $z_h$. Дилатонное поле с нулевым граничным условием (2.9) обозначается как $\varphi_0(z)$, т. е. $\varphi(z,0)=\varphi_0(z)$, для первого граничного условия (2.10) имеем $\varphi_{z_h}(z)$, второе граничное условие (2.11) определяет $\varphi_\mathfrak{z}(z)$, причем для модели легких кварков
где параметры $a = 4.046$, $b = 0.01613$ ГэВ$^2$ и $c=0.227$ ГэВ$^2$ воспроизводят траектории Редже из экспериментов [15].
Для тяжелых кварков калибровочная кинетическая функция и масштабный фактор $A(z)$ заданы как [16], [37]
$$
\begin{equation}
f_0(z)=e^{-\mathrm{s} z^2-A(z)},\qquad A(z)=-\frac{\mathrm{s}}{3}z^2- p z^4,
\end{equation}
\tag{2.14}
$$
где параметры $\mathrm{s}= 1.16$ ГэВ$^2$ и $p = 0.273$ ГэВ$^4$ подобраны в соответствии с экспериментальными данными [16]. Второе граничное условие для модели тяжелых кварков предлагается брать в следующем виде [33]:
где штрихом обозначена производная по $z$. Отметим, что для тяжелых кварков параметр $c$ должен быть заменен на $\mathrm{s}$.
2.2. Термодинамика
При рассмотрении метрики (2.4) температура и энтропия выражаются как
$$
\begin{equation}
T = \frac{|g'|}{4 \pi} \bigg|_{z=z_h},\qquad s = \frac{B^3 (z_h)}{4}.
\end{equation}
\tag{2.20}
$$
Энтропия монотонно уменьшается с увеличением горизонта. Для получения линии фазового перехода “черная дыра–черная дыра” (или переход типа Хокинга–Пейджа) необходимо посчитать свободную энергию как функцию температуры:
$$
\begin{equation}
F = \int_{z_h}^{z_{h_2}} s T'\, dz.
\end{equation}
\tag{2.21}
$$
Рассмотрение неотрицательных значений температуры предполагает, что $z\leqslant z_{h_2}$.
Фазовая диаграмма КХД в плоскости $(\mu,T)$ описывает фазовую структуру квантовой материи в терминах термодинамических параметров и для голографических моделей может быть представлена также в плоскости $(\mu,z_h)$ (см. рис. 1 для легких и тяжелых кварков [33]). Различные фазы, а именно адронная, кваркионная и КГП, обозначены на рис. 1 как $\bigcirc\kern-7pt{\scriptstyle1}\kern4pt$, $\bigcirc\kern-7pt{\scriptstyle2\kern4pt}$ и $\bigcirc\kern-7pt{\scriptstyle3\kern4pt}$, им соответствуют квадрат, круг и треугольник. Сплошные серые линии отвечают постоянным температурам, значения которых для каждой линии представлены в соответствующих рамках. Черными звездочками обозначены пересечения линий фазового перехода первого рода и перехода конфайнмент–деконфайнмент. Полупрозрачный ромб отмечает конечную критическую точку. Рис. 1 описывает физические области голографической модели, рассматриваемые при исследовании свойств бета-функции как функции бегущей константы связи.
Зависимость бегущей константы связи $\alpha$ от энергетического масштаба физической системы описывается бета-функцией $\beta(\alpha)$. Голографическая бета-функция и бегущая константа связи заданы как [23], [24], [31], [32]
Здесь $B$ и $\varphi$ заданы выражениями (2.5) и (2.16) соответственно. Отметим, что функция $X(z)$ не зависит от выбора граничных условий, в то время как голографическая бета-функция и константа связи зависят. Мы обозначаем поле дилатона с нулевым граничным условием при нулевой голографической координате как $\varphi=\varphi_0(z)$, т. е.
В то время как $\varphi_{0}(z)$ в нашей модели напрямую не зависит от таких термодинамических величин как $T$ и $\mu$, представляется возможным учесть эту зависимость для бегущей константы связи, определив $z_0$ в терминах $z_h$, т. е. $z_0=\mathfrak{z}(z_h)$, тогда получаем
где одним из способов задания зависимости является функция вида $\mathfrak{z}(z_h)=z_h$, а другие заданы экспоненциальными выражениями (2.12) и (2.15) для легких и тяжелых кварков соответственно.
3.1. Бета-функция при разных граничных условиях
Бета-функция $\beta(\alpha)$ для модели легких кварков при $T=0.08$, $\mu=0.43$ и для модели тяжелых кварков при $T=0.532$, $\mu=0.64$ для трех различных типов граничных условий, т. е. (2.9), (2.10) и (2.11), представлена на рис. 2. Поведение $\beta(\alpha)$ существенно не зависит от граничных условий в обеих моделях. По этой причине в настоящей работе мы выбрали первое граничное условие (2.11) для исследования свойств бета-функции $\beta(\alpha)$.
3.2. Бета-функция как функция бегущей константы связи
Трехмерные графики бета-функции $\beta(\alpha;\mu,T)$ для легких кварков при фиксированных значениях $\mu=0.02$ и $\mu=0.3$ и график в увеличенном масштабе при $\mu=0.3$ вблизи температуры фазового перехода первого рода $T=0.113$ представлены на рис. 3. Адронная, кваркионная и КГП фазы обозначены серым, светло-серым и черным цветами соответственно. Плоскость постоянной температуры $T=0.113$ выделена бледно-серым цветом. На рис. 3а показана область “кроссовера”, в которой не возникает фазового перехода первого рода, в то время как происходит фазовый переход конфайнмент–деконфайнмент, при этом функция $\beta(\alpha;\mu,T)$ не имеет скачка из адронной фазы в фазу КГП. Несмотря на то что на рис. 3б непрерывный фазовый переход между кваркионной фазой и фазой КГП происходит без каких-либо скачков, скачок функции $\beta(\alpha;\mu,T)$ имеется при переходе из адронной фазы в кваркионную. Эти скачки бета-функции при фазовом переходе первого рода на различных масштабах (параметризованных голографической координатой $z$) представлены на рис. 3в.
На рис. 3 показано, что зависимость бета-функции от $\alpha$ практически линейная, причем наклон функции зависит от параметров $T$ и $\mu$. Для пояснения такого поведения бета-функция как функция $\alpha$ для легких кварков при различных значениях $\mu$ изображена на рис. 5а (см. ниже).
Для исследования в модели тяжелых кварков скачков бета-функции при фазовом переходе первого рода на разных масштабах, параметризованных голографической координатой $z$, мы приводим бета-функцию $\beta(\alpha;\mu,T)$ при фиксированном значении $\mu=0.3$, а также область этого графика вблизи температуры фазового перехода первого рода $T=0.585$ на рис. 4. Адронная, кваркионная и КГП фазы обозначены серым, светло-серым и черным цветами соответственно. Плоскость при $T=0.585$ представлена бледно-серым цветом. На рис. 4а присутствует фазовый переход конфайнмент–деконфайнмент без скачков между кваркионной фазой и фазой КГП, однако наблюдается скачок между адронной и кваркионной фазами при фазовом переходе первого рода. Более детально этот скачок представлен на рис. 4б, бледно-серая плоскость постоянной температуры $T=0.585$ отвечает фазовому переходу первого рода. Зависимость бета-функции от $\alpha$ на рис. 4 практически линейная с наклоном, зависящим от параметров $T$ и $\mu$. Для ясности мы представили бета-функцию как функцию $\alpha$ при разных значениях $\mu$ на рис. 5б.
Важно отметить, что наши результаты для легких и тяжелых кварков демонстрируют, что при фазовом переходе первого рода бета-функция имеет скачки, величина которых зависит от параметров теории, т. е. $T$ и $\mu$. Фактически бета-функция чувствительна к фазовому переходу первого рода.
На рис. 5 представлен двумерный график бета-функции $\beta= \beta(\alpha)$ легких кварков при $T=0.11$ и тяжелых кварков при $T=0.574$ для разных значений $\mu$. Бета-функция легких кварков $\beta(\alpha)$ на рис. 5а соответствует адронной, кваркионной и КГП фазам при $\mu=0.1,0.3$, $\mu=0.557,1$ и $\mu=2,2.2$ соответственно. В адронной фазе на рис. 5 функция $\beta(\alpha)$ при фиксированном $T$ не зависит от значений $\mu$. Этот результат согласуется с результатами, полученными в [33]. На рис. 5б представлена функция $\beta(\alpha)$ тяжелых кварков при $\mu=0.01,0.1,0.35$, $\mu=0.493,0.55$ и $\mu=1,1.3$ для адронной, кваркионной и КГП фаз соответственно. В адронной фазе для тяжелых кварков функция $\beta(\alpha)$ при фиксированном $T$ зависит от величины $\mu$, что также согласуется с результатами работы [33]. Для всех случаев на рис. 5 бета-функция отрицательна и убывает с ростом $\alpha$. Как для модели легких кварков, так и для модели тяжелых кварков значения бета-функции возрастают при переходе от адронной фазы к кваркионной и затем к фазе КГП. Бета-функция линейно зависит от $\alpha$ во всех случаях, хотя в кваркионной фазе и фазе КГП легких и тяжелых кварков при малых значениях голографической координаты $z$ наблюдаются отклонения от линейного поведения.
Для исследования влияния граничных условий на поведение $\beta(\alpha)$ на рис. 6 представлен двумерный график бета-функции $\beta=\beta(\alpha)$ при использовании второго граничного условия для легких кварков при $T=0.11$ и для тяжелых кварков при $T=0.574$ для одного и того же значения $\mu$ (как на рис. 5). На рис. 6 бета-функция отрицательна, имеет линейное поведение при разных значениях $\mu$ и монотонно убывает с ростом $\alpha$, то же верно и для рис. 5. Главное отличие заключается в том, что на рис. 6 как для модели легких, так и для модели тяжелых кварков бета-функция убывает при переходе из адронной фазы в кваркионную, а затем в фазу КГП.
Для получения физически корректного результата для бета-функции как функции различных параметров теории в моделях легких и тяжелых кварков необходимо учитывать физические области фаз, представленные на рис. 1.
3.3. Сравнение голографической бета-функции и результатов теории возмущений
Бета-функция в КХД в двухпетлевом приближении имеет следующий вид [32], [39]:
$N_c$ и $N_f$ – число цветов и кварков соответственно. Серыми линиями на рис. 7 представлена бета-функция $\beta(\alpha;\mu,T)$ в двухпетлевой КХД для $T=0$, $\mu=0$ при разных значениях $N_c$ и $N_f$. Голографическая бета-функция для легких кварков (LQ Model) при $\mu=0$, $T=0.003$ отвечает тонкой черной линии, для тяжелых кварков (HQ Model) при $\mu=10^{-5}$, $T=0$ – жирной черной линии. Бета-функция, воспроизводимая с помощью голографии, отрицательна и монотонно убывает с ростом бегущей константы связи $\alpha$, что согласуется с бета-функцией в КХД, полученной в рамках пертурбативных вычислений.
В этой статье мы рассмотрели бета-функцию в изотропных голографических моделях с дилатонным действием Эйнштейна–Максвелла для легких и тяжелых кварков. Мы исследовали зависимость бета-функции от бегущей константы связи для различных значений химического потенциала и температуры. При фазовых переходах первого рода бета-функция претерпевает скачок, величина которого зависит от температуры и химического потенциала.
Чтобы представить бета-функцию как функцию $\alpha$, мы использовали граничное условие для дилатонного поля. В работе [33] было введено три различных граничных условия, но поскольку в зависимости от выбора граничного условия существенного различия в поведении функции $\beta(\alpha)$ нет, в большинстве случаев было применено только одно из них.
Как для легких, так и для тяжелых кварков мы можем сделать следующие выводы:
Кроме того, функция $\beta(\alpha)$ в адронной фазе демонстрирует различие между случаями легких и тяжелых кварков: она может принимать одинаковые значения при разных значениях $\mu$ в модели легких кварков, в то время как всегда различна для разных значений $\mu$ в модели тяжелых кварков. Это наблюдение находится в согласии с результатами для бегущей константы связи, представленными в работе [33].
Более того, выбор фактора деформации $B(z)$ может оказывать существенное влияние на качественное поведение функции $\beta(\alpha)$. Модифицируя голографическую модель, можно добиться более точного согласования голографической бета-функции с предсказаниями теории возмущений. Мы планируем это сделать в будущей работе. Кроме того, известно, что пространственная анизотропия влияет на температуру фазового перехода в КХД [17], [40]–[42]. Другой тип анизотропии возникает за счет магнитных полей, их влияние на фазовую диаграмму КХД также подтверждено [35], [36], [43]–[48]. Анизотропия такого типа также оказывает эффект на бета-функцию, мы намерены исследовать его в отдельной статье.
Конфликт интересов
Авторы заявляют, что у них нет конфликта интересов.
Список литературы
1.
J. M. Maldacena, “The large $N$ limit of superconformal field theories and supergravity”, Adv. Theor. Math. Phys., 2:2 (1998), 231–252, arXiv: hep-th/9711200
2.
J. Casalderrey-Solana, H. Liu, D. Mateos, K. Rajagopal, U. A. Wiedemann, Gauge/String Duality, Hot QCD and Heavy Ion Collisions, Cambridge Univ. Press, Cambridge, 2014, arXiv: 1101.0618
3.
И. Я. Арефьева, “Голографическое описание кварк-глюонной плазмы, образующейся при столкновениях тяжёлых ионов”, УФН, 184:6 (2014), 569–598
4.
H. J. Boonstra, K. Skenderis, P. K. Townsend, “The domain wall/QFT correspondence”, JHEP, 01 (1999), 003, 17 pp., arXiv: hep-th/9807137
5.
I. Heemskerk, J. Polchinski, “Holographic and Wilsonian renormalization groups”, JHEP, 06 (2011), 031, 28 pp., arXiv: 1010.1264
6.
E. Kiritsis, W. Li, F. Nitti, “Holographic RG flow and the quantum effective action”, Fortsch. Phys., 62:5–6 (2014), 389–454, arXiv: 1401.0888
7.
U. Gürsoy, E. Kiritsis, F. Nitti, L. Silva Pimenta, “Exotic holographic RG flows at finite temperature”, JHEP, 10 (2018), 173, 65 pp., arXiv: 1805.01769
8.
Н. Н. Боголюбов, Д. В. Ширков, Введение в квантовую теорию поля, Гостехиздат, М., 1957
9.
K. G. Wilson, J. Kogut, “The renormalization group and the $\epsilon$ expansion”, Phys. Rept., 12:2 (1974), 75–199
10.
C. G. Callan, Jr., “Broken scale invariance in scalar field theory”, Phys. Rev. D, 2:8 (1970), 1541–1547
11.
K. Symanzik, “Small distance behavior in field theory and power counting”, Commun. Math. Phys., 18 (1970), 227–246
12.
F. R. Brown, F. P. Butler, H. Chen, N. H. Christ, Z. Dong, W. Schaffer, L. I. Unger, A. Vaccarino, “On the existence of a phase transition for QCD with three light quarks”, Phys. Rev. Lett., 65:20 (1990), 2491–2494
13.
O. Philipsen, C. Pinke, “The $N_f=2$ QCD chiral phase transition with Wilson fermions at zero and imaginary chemical potential”, Phys. Rev. D, 93:11 (2016), 114507, 7 pp., arXiv: 1602.06129
14.
W.-j. Fu, J. M. Pawlowski, F. Rennecke, “QCD phase structure at finite temperature and density”, Phys. Rev. D, 101:5 (2020), 054032, 58 pp., arXiv: 1909.02991
15.
M.-W. Li, Y. Yang, P.-H. Yuan, “Approaching confinement structure for light quarks in a holographic soft wall QCD model”, Phys. Rev. D, 96:6 (2017), 066013, 17 pp., arXiv: 1703.09184
16.
Y. Yang, P.-H. Yuan, “Confinement-deconfinement phase transition for heavy quarks in a soft wall holographic QCD model”, JHEP, 12 (2015), 161, 21 pp., arXiv: 1506.05930
17.
I. Aref'eva, K. Rannu, “Holographic anisotropic background with confinement-deconfinement phase transition”, JHEP, 05 (2018), 206, 56 pp., arXiv: 1802.05652
18.
И. Я. Арефьева, К. А. Ранну, П. С. Слепов, “Анизотропное решение в голографической модели для легких кварков во внешнем магнитном поле”, ТМФ, 210:3 (2022), 416–421
19.
I. Ya. Aref'eva, K. Rannu, P. Slepov, “Holographic anisotropic model for light quarks with confinement-deconfinement phase transition”, JHEP, 06 (2021), 090, 27 pp., arXiv: 2009.05562
20.
И. Я. Арефьева, К. А. Ранну, П. С. Слепов, “Анизотропные решения в голографической модели для тяжелых кварков с внешним магнитным полем”, ТМФ, 207:1 (2021), 44–57
21.
O. Andreev, V. I. Zakharov, “Heavy-quark potentials and AdS/QCD”, Phys. Rev. D, 74:2 (2006), 025023, 6 pp., arXiv: hep-ph/0604204
22.
I. Aref'eva, “Holography for heavy ions collisions at LHC and NICA”, EPJ Web Conf., 164 (2017), 01014, 20 pp., arXiv: 1612.08928
23.
U. Gursoy, E. Kiritsis, “Exploring improved holographic theories for QCD: Part I”, JHEP, 02 (2008), 032, 56 pp., arXiv: 0707.1324
24.
U. Gursoy, E. Kiritsis, F. Nitti, “Exploring improved holographic theories for QCD: Part II”, JHEP, 02 (2008), 019, 75 pp., arXiv: 0707.1349
25.
И. Я. Арефьева, “Голографический ренормгрупповой поток”, ТМФ, 200:3 (2019), 452–464
26.
И. Я. Арефьева, К. Ранну, “Голографический ренормгрупповой поток в анизотропной среде”, ТМФ, 202:2 (2020), 312–324
27.
I. Ya. Aref'eva, A. A. Golubtsova, G. Policastro, “Exact holographic RG flows and the $A_{1} \times A_{1}$ Toda chain”, JHEP, 05 (2019), 117, 50 pp., arXiv: 1803.06764
28.
A. A. Golubtsova, M. K. Usova, “Stability analysis of holographic RG flows in 3d supergravity”, Eur. Phys. J. Plus, 138:3 (2023), 260, 18 pp., arXiv: 2208.01179
29.
K. Arkhipova, L. Astrakhantsev, N. S. Deger, A. A. Golubtsova, K. Gubarev, E. T. Musaev, “Holographic RG flows and boundary conditions in a 3D gauged supergravity”, Eur. Phys. J. Plus, 84:6 (2024), 560, 25 pp., arXiv: 2402.11586
30.
A. W. Peet, J. Polchinski, “UV-IR relations in AdS dynamics”, Phys. Rev. D, 59:6 (1999), 065011, 5 pp., arXiv: hep-th/9809022
31.
J. de Boer, E. P. Verlinde, H. L. Verlinde, “On the holographic renormalization group”, JHEP, 08 (2000), 003, 15 pp., arXiv: hep-th/9912012
32.
S. He, M. Huang, Q.-S. Yan, “Logarithmic correction in the deformed AdS$_5$ model to produce the heavy quark potential and QCD beta function”, Phys. Rev. D, 83:4 (2011), 045034, 14 pp., arXiv: 1004.1880
33.
I. Ya. Aref'eva, A. Hajilou, P. Slepov, M. Usova, Running coupling beta-functions for HQCD with heavy and light quarks: Isotropic case, arXiv: 2402.14512
34.
I. Ya. Aref'eva, K. A. Rannu, P. S. Slepov, “Dense QCD in magnetic field”, Phys. Part. Nucl. Lett., 20:3 (2023), 433–437
35.
I. Ya. Aref'eva, K. Rannu, P. Slepov, “Holographic model for heavy quarks in anisotropic hot dense QGP with external magnetic field”, JHEP, 07 (2021), 161, 31 pp., arXiv: 2011.07023
36.
I. Ya. Aref'eva, A. Ermakov, K. Rannu, P. Slepov, “Holographic model for light quarks in anisotropic hot dense QGP with external magnetic field”, Eur. Phys. J. C, 83:1 (2023), 79, 21 pp., arXiv: 2203.12539
37.
I. Ya. Aref'eva, A. Hajilou, K. Rannu, P. Slepov, “Magnetic catalysis in holographic model with two types of anisotropy for heavy quarks”, Eur. Phys. J. C, 83:12 (2023), 1143, 28 pp., arXiv: 2305.06345
38.
H. J. Pirner, B. Galow, “Equivalence of the AdS-metric and the QCD running coupling”, Phys. Lett. B, 679:1 (2009), 51–55, arXiv: 0903.2701
39.
T. van Ritbergen, J. A. M. Vermaseren, S. A. Larin, “The four-loop $\beta$-function in quantum chromodynamics”, Phys. Lett. B, 400:3–4 (1997), 379–384, arXiv: hep-ph/9701390
40.
I. Aref'eva, K. Rannu, P. Slepov, “Orientation dependence of confinement-deconfinement phase transition in anisotropic media”, Phys. Lett. B, 792 (2019), 470–475, arXiv: 1808.05596
41.
I. Ya. Aref'eva, A. Patrushev, P. Slepov, “Holographic entanglement entropy in anisotropic background with confinement-deconfinement phase transition”, JHEP, 07 (2020), 043, 59 pp., arXiv: 2003.05847
42.
Y. Chen, X. Chen, D. Li, M. Huang, Deconfinement and chiral restoration phase transition under rotation from holography in an anisotropic gravitational background, arXiv: 2405.06386
43.
U. Gursoy, M. Jarvinen, G. Nijs, “Holographic QCD in the Veneziano limit at a finite magnetic field and chemical potential”, Phys. Rev. Lett., 120:24 (2018), 242002, 6 pp., arXiv: 1707.00872
44.
H. Bohra, D. Dudal, A. Hajilou, S. Mahapatra, “Anisotropic string tensions and inversely magnetic catalyzed deconfinement from a dynamical AdS/QCD model”, Phys. Lett. B, 801 (2020), 135184, 11 pp., arXiv: 1907.01852
45.
D. Dudal, A. Hajilou, S. Mahapatra, “A quenched 2-flavour Einstein–Maxwell–Dilaton gauge-gravity model”, Eur. Phys. J. A, 57:4 (2021), 142, 4 pp., arXiv: 2103.01185
46.
P. Jain, S. S. Jena, S. Mahapatra, “Holographic confining-deconfining gauge theories and entanglement measures with a magnetic field”, Phys. Rev. D, 107:8 (2023), 086016, 31 pp., arXiv: 2209.15355
47.
H. Bohra, D. Dudal, A. Hajilou, S. Mahapatra, “Chiral transition in the probe approximation from an Einstein–Maxwell–dilaton gravity model”, Phys. Rev. D, 103:8 (2021), 086021, 16 pp., arXiv: 2010.04578
48.
I. Ya. Aref'eva, A. Hajilou, A. Nikolaev, P. Slepov, “Holographic QCD running coupling for light quarks in strong magnetic field”, Phys. Rev. D, 110 (2024), 086021, 9 pp., arXiv: 2407.11924
Образец цитирования:
И. Я. Арефьева, А. Хаджилу, П. С. Слепов, М. К. Усова, “Бета-функция в голографических моделях КХД”, ТМФ, 221:3 (2024), 615–628; Theoret. and Math. Phys., 221:3 (2024), 2132–2143